Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

У Потехина



Зашли на хутор к Сереже Потехину. Пьем чай, развлекаемся попыткой выяснить, как зовут всех его кошек.

- Вот два крупных, полностью черных кота: Большой Абраша и Малый Абраша; отец их Вася. Красивая и пушистая - Кляпа, Клеопатра. Рыжий хитрюга - это Чубайс. Вот эта пушистая - то ли Серанька, то ли Херанька. Они похожи, не отличить. Но если официально, их Серафимой и Херувимой зовут. Маленькие -Дунька и Букашка. А вот - Матрена Леопольдовна. Где то еще Фроська и Апроська и две дикошки, которые на все лето гулять уходят, Дикошка и Диконька. Брат Чубайса - Жульман...где только он? Еще есть Налим - не знаю только, кот или кошка, а в том году была Рысь, но уже с весны не появлялась, вычеркиваем.

Тут Чубайс предпринял попытку стянуть кусок колбасы из пакета гостинцев, и мы отвлеклись от увлекательного пересчета.

И больше к нему не вернулись, потому что Потехин стал читать стихи, написанные им с осени.


Я тушил пожар души
Мокрым веничком
Осторожно, не спешил
Помаленечку!

А она горит, горит
Окаянная
Хоть вода кругом стоит
Океанами

Разбежаться бы, нырнуть,
Охолонуться...
Отчего-то не могу
С места стронуться
Collapse )

Вохма: в библиотеке



У нас в Вохме все хорошо кроме дорог. Сейчас Дедушка Мороз стыдобу припрятал, а по весне они сойдут вместе со снегом. Хороший асфальт в России на дорогах не залеживается.

Но все равно лучше всего приезжать к нам летом. На Духов день, к примеру, у нас большой праздник - хороводы вокруг вахуманов. Не слышали? Ну тут долгий рассказ. Начну с того, что мы конечно стараемся, чтобы православие преобладало. Есть у нас и воскресная школа при библиотеке. Сектантов, что в Лажгуровце во второе пришествие Романовых верили, еще давно под Пермь выселили. По телевизору потом показывали их землянки на новом месте, и как милиция ведет переговоры.

Так о яснослышащей. Сама она из Москвы. Нет, не ясновидящая. Видеть ей не дано, только слышит будущее. Купила у Пахомыча дом в Ерусалиме - ну вы знаете, где дорожный знак, Рай направо, Ерусалим налево. Москвичи бывает звонят ей: "Ты где?" - "В Ерусалиме. В Рай за хлебом собралась." Думают, спятила. А это у нас на Вохме так деревни называются.

Говорят, барин проезжий переименовал. Но яснослышащая по другому понимает. Вот, смотрите - "Русия - земля царей". Хорошая книжка, но в продаже нету. Здесь написано, что древний северный полюс находится на территории России, в Вохомском районе, на водоразделе рек Юг и Вохма. Здесь же находился рай, откуда изгнали Еву. И легендарная гора Меру - она чуть на север, под Никольском. Разделение языков, религий, все отсюда пошло.

Если рассуждать здраво, после сотворения мира должна была быть одна религия. От нее уже все ветвилось. Яснослышащая наша интересно все объединяет - и святых, и вахуманов, и иконы, и голубиную книгу. В местах где экспедиция геологов обнаружила вахуманы и раньше были языческие капища, куколки тряпичные там на деревьях вешали, ленточки. Краевед Попов писал о них в рассказе "Ушедшие в никуда". Теперь снова все обвешано. А сами вахуманы раскапывать нельзя - геологи установили, будет большая катастрофа.

Она в городе по пятницам и чакры чистит. Не у всех правда получается, меня вот хохот дикий разбирать начинает. Так и хожу с нечищеными чакрами. С Ильмой разговаривает - этот у нее в Ерусалиме в пруду живет.

Я, конечно, не верю. И не все сбывается. 11.11.11, например, многие конец света предсказали. А яснослышащая говорила о конце тьмы. Будут черные люди кидать в вас черными помыслами, а потом все пройдет, и начнется восстановление России. Ничего не началось. Но вот летом ходили мы в Троицу под Скородубовым. Она говорит пойдете увидите там будет стоять дерево о восьми стволах и за ним земляничная поляна. Мы посмеялись - там ведь распахали поле за год до этого. Приходим - а посреди паханного поля стоит ива с восемью стволами. Не могла же такая за год вырасти! А дальше, на краю поля бурьян, а в нем земляника. Сама то она не была в тех краях. Откуда ей знать? Вот и задумаешься.

Так что не зимой, летом в Вохму приезжайте, на Троицу здесь дивно хорошо.

Collapse )

Сергей Потехин, деревенский поэт



Сергей Потехин и автор увлеченно обсуждают - быль или не быль, что у Ленина существовал засекреченный брат-близнец.




На высоких-высоких холмах над долиной реки - село Костома. Длинная, в версту улица; два ряда изб; заброшенная церковь и покосившиеся кресты за ней. Фотографии покойников строго вглядываются в промозглые дали. Сенокосы вдоль реки заросли осинником. Среди них можно различить кирпичные стены - это заброшенная сыродельня. Оттуда, снизу, с берега речки, от руин, избы и церковь кажутся детскими игрушками. Видно, как на кладбище среди могил горят язычки пламени - не успевшие облететь клены.

В старой сторожке при сыродельне живет шестнадцать или семнадцать кошек и один поэт, Сергей Потехин. Здесь, "на хуторе", он уже двадцать пять лет. Когда в Костоме еще мычало и бренчало колхозное стадо, он подрабатывал пастухом. Последние лет двадцать кормится рекой и огородом. От избушки сквозь аккуратные посадки орешника протоптаны тропинки - к "плантации" клубники, к мережам на речке, к буйно разросшимся среди осинника кабачкам. Рыбы в реке хватает и поэту и кошкам; но человеку нужнен еще хлеб, молоко и водка - эти продукты Сергей меняет в деревне на клубнику и тыквы.

Электричества здесь нет. Зиму поэт коротает у печки: обжигает глинянки, которые летом раздает или меняет. Изба совсем худая, в морозы полиэтилен прикрывающий окна от ветра не спасает, и поэт переселяется в землянку, вырытую за домом.

А еще он пишет стихи.
Collapse )

Дневник Михаила Кострова. Часть 2: Немецкий плен


Михаил Никанорович Костров в немецком плену.


ТЕТРАДЬ 2

С 1-го июля 1920 года.

Нашему полку пришлось стоять на отдыхе и дожидались пополнения в наш полк. Стояли мы в Витепской губ. в Полодском уезде, в именье, Бездедовичи однаго богатаго помещика. Стоять тут было хорошо, был большой сад, в котором мы и проводили время по вечерам. Еще была рядом, Западная Двина, куда мы и ходили в жаркия дни купатся. 2-го Июля, мы получили приказания, отправлятся на фронт, до котораго было от етого именья верст 40. И вот в 12-ть часов дня мы отправились на фронт. Дни были жаркия, от множество проходящих ног пехоты, поднималось множество пыли, идти было жарко и душно. 20-ть верст отехали и делали дневку, т. е. отдыхали, а 3-го вечером мы приехали на фронт. Полк весь ушол на переднию линию, а я как был заведывающим продовольствия роты, то мне пришлось остатся при обозе 1-го разряда, не доезжа до передней линии версты 3. Был уже поздний вечер и наноч нам пришлось остановится в поле, на окраине леса. Ноч была тихая, кругом было тихо и спокойно. А 4-го утром, только еще чуть начала заниматься зоря, еще не поспело взоидти солнышко и природа еще не проснулась и я еще под большой березой, на земле, спал тем приятным сном, который бывает утром на зоре. Как первыя редкия орудейныя выстрелы тревожно разбудили меня, как-бы оповещая что начались человеческия жертвы. Я торопливо вскочил и стал прислушиватся ковсему происходящему кругом, тутже в след за батареей, раздались оружейныя выстрелы пехоты, трескотня пулеметов как-бы стараясь опередить, один другого и поднялась канада, то стиха, то возобновлялась сильнея прежняго, как порывистый осенний ветер. Потом мимо нашего обоза сначала средка, а потом все чаще и чаще стали проесжать подводы с ранеными, а которыя были ранены легко и могли идти, те шли пешком. А потом стали проводить пленных. Все это продолжалось часов до 4-х дня, а стрельба все поневногу стихала и на конец подчти совсем стихла. Нам передали что наши сбили не приятеля с укрепленной позицыи и отогнали его назад на несколько верст. И наш начальник обоза получил приказания от командира полка, двинутся с обозом в перед, и мы продвинулись до той позицыи с которой сбили не приятеля. Уже приближался вечер и мне пришлось ехать в цепь везсти своей роте хлеб и обед так как днем было ехать нельзя, то пришлось ехать вечером. С ездил я без опасно, перестрелки небыло, а по шессе было вного убитых поляков и часть наших и тут-же посторонам шессе саперы хороняли их т. е. убитых.

Collapse )

Бушнево



Бушнево. Огромное пустое село на старом, заросшем, почтовом тракте. Ряды брошенных изб. В центре - две церкви, одна по размерам вполне могла служить собором в заштатном городке. Между храмами - сельский обелиск. "Вечная слава погибшим за Родину!" И ниже, в два столбика, сорок имен. Обелиск окрашен в веселые красный и зеленый цвет: единственное яркое пятно в строгом черно-белом мире заиндевевших дубов и берез, темной полоски леса, белой штукатурки церквей и черной гнили изб. Перед "собором" - ряд резных каменных надгробий и литых чугунных крестов. Храм действовал при Советах, но время и запустение быстро нагоняют упущенное: провалились полы, гниют деревянные колонны, осыпается заиндевевшая штукатурка. В алтарной части жертвенник все еще накрыт золотой парчой. Весь пол устелен типографской печати корешками: "Поминовение. 50коп". На каждой бумажке - шестизначный порядковый номер, как на трамвайном билете. А вот и счастливый - 166643: с таким и помереть не страшно. Вдоль хоров, балюстрада которых спилена ретивыми охотниками за резьбой, выведен вязью 83 псалом: "Коль возлюбленны селения твои, Господи"

Господи, почему ты покинул твои селения? За что обрек их на забвение и тлен? Опустошил их риги, иссушил колодцы, разрушил хлевы и амбары? Господи, за что Ты истребил детский смех, наполнявший их? Почему в доме Твоем вечная вьюга

Тишина. Только на кладбище протяжно и печально стонет надломленное дерево.
Collapse )

Пересечение Лермонтова и Дзержинского

 

Апрель 1841 года, Лермонтов М.Ю., гвардейский офицер, литератор, уезжая в ссылку на Кавказ, записывает безо всякой надежды на прижизненную публикацию:
"Прощай, немытая Россия.
Страна рабов, страна господ
И вы мундиры голубые,
И вы им преданный народ.

Быть может за стеной Кавказа
Укроюсь от твоих пашей
От их всевидящего глаза
От их всеслышащих ушей."


Май 1922 года, вождь мирового пролетариата Ленин В.И. в письме к председателю ВЧК Дзержинскому Ф.Э.:
"т. Дзержинский!
К вопросу о высылке за границу писателей и профессоров, помогающих контрреволюции.
Надо это подготовить тщательнее. Без подготовки мы наглупим. Прошу обсудить такие меры подготовки:
....Собрать систематические сведения о политическом стаже, работе и литературной деятельности профессоров и писателей...
....Все это явные контрреволюционеры, пособники Антанты, организация ее слуг и шпионов и растлителей учащейся молодежи. Надо поставить дело так, чтобы этих «военных шпионов» изловить и излавливать постоянно и систематически и высылать за границу...."

И вот в наши дни Лермонтов, поэт, вольнодумец, бунтовщик, и Дзержинский - голубой мундир, создатель одной из самых эффективных тайных полиций в мире, встретились на одном из перекрестков губернского города N. Весьма необычный перекресток, согласитесь. Первое что приходит в голову - это то, что множество пересечений Лермонтова и Дзержинского в обычном, евклидовом мире, равно нулю и что такое пересечение возможно только в искривленном геометрическом пространстве. А мы, следовательно, жители этого искривленного пространства-времени. Где ход событий зациклился и мечется между Дзержинским и Лермонтовым, рабством и свободой, где за мечтами и надеждами присматривают и подслушивают всевидящие и всеслышащие.

Можно взглянуть на это совсем уж трагично: Лермонтов, уезжая к дуэли с Мартыновым, был уверен, что если не за стеной Кавказа, то в смерти он обретет свободу. Но за неизвестные нам грехи поэта, на нем лежит тяжелое проклятие - и после его гибели за ним поставили присматривать охранку, ведь мертвый поэт может быть опасен даже в виде уличной таблички. Хотя возможно проклятие работает и в обе стороны: Железный Феликс и в смерти не может обрести покоя, и все пытается выполнить директиву Ильича от 19 мая 1922ого, и тужится изловить и выслать табличку своего соседа по перекрестку за границу.

А если знать что в здании по адресу Дзержинского 15/16 (или Лермонтова 16/15) находится одно весьма важное присутственное место (а именно приемная губернатора), то открываются просто бесконечные горизонты комбинирования различными смыслами.

Но скорее всего правильно смотреть на все этот перекресток в самом простом, житейском, ключе. Есть две России, одну из которых символизирует Лермонтов, другую - Дзержинский. Эти две России очень непохожи, и очень далеки друг от друга. И все же они каждый день за последние 200, 300 а может и больше лет, встречаются и образуют сложные и причудливые пересечения друг с другом, как на этом углу двух улиц губернского города N.
 

Весенний пал


Дальнее Подмосковье: огромный полуразрушенный барочный храм, вокруг него - деревенька, сбегающая единственной улицей к заливному лугу у мелкой речки. Тянет гарью: весенний пал. У храма - береза, под березой стол, у него четыре мужика. Жена говорит - вот дожили, у церкви водку пьют. Выходим из машины, здороваемся - нет это узбеки, реставрирующие церковь слезли с лесов отдохнуть. Пасха, не пасха - им все равно: работать надо. 

Из под колокольни выскакивает черный кролик и шныряет в лаз под кованными дверями храма. За ним бежит веснушчатый пацан лет 10 и орет - "Е...ть! Помогите зайца поймать!" Рифма ему явно нравится, потому что боевой клич повторяется снова и снова. 

Спускаемся вниз по деревне. нам надо к речке - хотим прокатиться на байдарке по местному порожку. Под угором, за последней избой открывается весенний пал на лугу - пару верст у реки уже выгорели, между нами и рекой все дымится, то тут то там сухой, как порох, тростник вспыхивает многометровыми столбами пламени. Ветер гонит огонь направо, вниз по течению реки. Пока мы раздумываем, можно ли доехать до реки, и не сгорит ли машина в наше отсутствие если, например, оставить ее у последней избы, из нее выбегает женщина в платке.

"Опять сволочи подожгли. Только не оставляйте здесь машину - в том году тут тоже кто то оставил и чудом она не сгорела. Огонь прямо до деревни дошел.У соседей сарай сгорел"

Collapse )
 

Hidden treasures

Вот такой вопрос - есть совершенно шикарные "детские" приключенческие книги которая Советская власть по совершенно непостижимым причинам не переводила (предпочитая почему то трэш типа Майн Рида). Из тех что я знаю, есть две книжки уровня Трех Мушкетеров: Beau Geste (Красавчик Джест) Пресиваля Рена - про трех братьев бежавших изза дела чести в Англии, поступивших а службу в иностранный легион и заброшенных в богом забытый французский форт посреди Сахары. Одна из лучших приключенческих книжек вообще, с лихо закрученным сюжетом, и точно лучшая книжка о Сахаре. Ну тут есть какие то идеологические соображения почему ее не переводили - иностранный легион, воспевание империализма и колониализма, но следующая книга вообще не имеет никакой идеологической окраски - Рыжий Орм (Long Ships в английском переводе) Франца Бенгтссона - №1 книга для всех подростков в Швеции (не Карлссон, не Нильс с его скучной географией). Просто бесподобная викингская Одиссея с офигенным юмором и иронией. Ну Рыжего Орма вроде бы перевели в 90ые у нас, не заглядывал правда в качество перевода.

Вопрос - есть еще хорошие книжки которые "украли" из нашего детства? До того фэнтэзи и Гарри Поттер заменили собой все и вся?
 


В стальных грозах

В воскресенье был в Катромском монастыре под Вологдой, в понедельник с поезда в Шереметьево и первым рейсом в Киев, во вторник из Киева в Стамбул, в среду первым рейсом в Анкару, вечером обратно в Стамбул, пересадка в Москву. В пятницу вечером в Мюнхен, в субботу вечером уже на Пасо де Бернина под Пиц Палю. Леталось как то спокойно и без напряга, взял с собой пару книжек и читал, время от времени впадая в дрему. 
Среди прочего открыл для себя "В стальных грозах" Эрнста Юнгера. У меня было пингвиновское издание с современным переводом на английский, на русский перевели как то блекло - мало отличимо от мемуарной военной прозы. На самом деле книжка фантастическая, бесконечный наркотический трип через все семь кругов ада. Автор совмещает в себе казалось бы не совместимое - с одной стороны боевой офицер, ушедший на первую мировую добровольцем, рядовым, 4 года в окопах, битва при Сомме, третья битва при Ипре, весеннее наступление 1918ого года, 14 ранений; один из немногих пехотинцев-кавалеров "голубого Макса" - высшей прусской награды (из пехотинцев кавалеров припомню пожалуй только Роммеля еще, из летчиков понятно Красный Барон, Геринг и остальной "летающий цирк"). С другой - талантливейший писатель, глыба немецкой литературы 20 века. 
Книжка сконденсирована максимально - ничего лишнего, за кадром остается все - даже побег Юнгера из дома в 1913ом и год проведенный во французском иностранном легионе. Для любого другого писателя это было бы отличным вступлением на несколько глав; Хемингуэй бы написал отдельную книжку. Юнгер об этом опыте даже не упоминает - его интересует только война, и ничего больше. Все четыре года на фронте он вел подробный дневник. Имена, фамилии, убитые, раненые, трусы, герои, стертые с лица французские деревни, артобстрелы, атаки, ночные вылазки в окопы противника, хлор, иприт, шрапнель, мины, пятнадцатидюймовые снаряды, позиции в укрепленных окопах или просто в воронках от мин, все это было в дневнике; книга же выбирает из Юнгеровской войны все самое важное, все о чем он хотел сказать все эти четыре года если и вправду останется жив. Никаких лишних слов, почти никаких эмоций - те несколько моментов когда возникают они пронзают читателя насквозь. 
И - совершенно непривычный взгляд на первую мировую. Ремарк и Хемингуэй привили нам отвращение к войне. Они никогда не воевали на передовой. Юнгер провел на передовой всю войну. Его книжка о том что прекрасно и ужасно одновременно, о том что больше любого смертного, и о единственном шаге, который делает человека больше войны - пусть от него остается только строчка в воспоминаниях. Иными словами - совершенно героическая книга о казалось бы совершенно бесчувственной и механизированной мясорубке. 
Ну и наконец, это книга, которая наконец заставила меня зауважать немцев. Это были реально упертые сукины дети. Не только орднунг, а еще и воля драться до последнего. Как мы их победили в 45ом - уму не постижимо. Вечная память дедам...

дед Степан



Ездил на юбилей к последнему, самому младшему, из братьев и сестер моей покойной бабушки. Юбилей по меркам нашей страны немалый - 90 лет. Замучились поздравительные открытки с такой цифрой искать.

Было здорово - собрались почитай все сибирский родственники. Дед написал на свой юбилей стихотворение об сибиряках и сибирских казаках и спел-продекламировал его. Потом еще читал свои стихи, пел фронтовые песни, танцевал с молодой женой, читал на память смешной монолог из "Они сражались за Родину", перерасказал все анекдоты про Вовочку.

За свои 90 лет дед пережил многое - советскую власть, раскулачивание, ссылку, расстрел отца, Ленинградский фронт и блокаду, два ранения, войну с лесными братьями, затопление своей родины, пережил двух своих злейших врагов - Сталина и Ельцина, но и многих своих друзей и родственников тоже пережил.

Дай Бог ему здоровья!
Collapse )