Category: архитектура

Category was added automatically. Read all entries about "архитектура".

Цивозеро: 2000 километров в поисках ответа на основной вопрос национального архитектурного наследия



В 1904 году молодой художник-иллюстратор Иван Яковлевич Билибин, путешествовавший по Северу по заданию этнографического отдела Русского музея, посетил небольшой погост Цивозеро, находящийся в на правом берегу Двины в верхнем ее течении. Здесь, как он отметил в своих записках он обнаружил "чудесную шатровую колокольню 17 века". Рядом с ней стояла новая каменная и деревянные церкви. Колокольня уже не использовалась и, как с горечью отмечал Билибин "доживала свои последние дни". Билибин сделал зарисовку, которая стала одним из наиболее узнаваемых образов русского деревянного зодчества:



108 лет спустя на вокзале города Вологды встретились пять человек. Их целью было посещение колокольни в Цивозеро, простоявшей, вопреки предсказанию Билибина, последний век без каких либо серьезных реставрационных работ. Дороги за последние 100 лет стали лучше, колокольня - доступнее, но расстояния остались прежними. В дороге эти пятеро надеялись обсудить плачевное состояние немногих оставшихся памятников деревянного зодчества, возможность частного финансирования их реставрации, и приложить эти мысли вслух к одному из самых узнаваемых (любой хоть раз в жизни открывавший альбом о русском Севере видел фотографию Цивозера) памятников России.


Collapse )

Слуда



Вига - речка, каких много. Когда то глубокая и полноводная, теперь обмелевшая от молевого сплава. По берегам - лес, заросшие бурьяном поля, ветлы. По течению - омуты, перекаты, песчаные отмели, сгнившие остатки мельниц и леспромхозных уловов. Рыба - в основном мальки. Кое кто вытаскивает на спиннинг приличных окушков, щуку, ельца или хариуса, но в основном все ловят курицами - местной разновидностью бредня, в которой центр утяжелен еловой корягой (залезь на чердак каждой заброшенной избы и найдешь там коряги от куриц), а ловцы стоят по флангам и схлопывают сети, как курица клюв. Снасть конечно браконьерская, но сохраняющая традиционный колорит.

Вига течет с холмов Галичской гряды, мимо Коровьего и Введенского, мимо Погорелово, Судая и Шартаново, уходит в леса и там в лесах вливается в Унжу - такую же мелкую, но шириной с Москва-реку. От Погорелово вниз по Виге стоит Полешма - старая деревня, где в войну валили лес ссыльные немцы, уехавшие потом в Казахстан; потом там был лагерь сплавщиков, а теперь и места где стояла деревня непросто сыскать. Дальше по левому берегу Вига принимает Ножегу, и сразу же на правом, высоком, берегу стоит Слуда.

Из всех окрестных деревень, где мне приходилось бывать, Слуда лучше всего сохранила облик традиционной Чухломской деревни. Во первых, она стоит по Виге и значит была деревней достаточно богатой, чтобы было что смотреть. Во вторых, она до сих пор жилая, значит все еще осталось на что смотреть. И в третьих, при советской власти она не стала ни леспромхозом, ни совхозом, а значит избежала нагромождения новых построек. Дома здесь все с солидным возрастом - 100, 150 лет.


Collapse )

Серпейск, Мосальск, Боровенск и Степановское-Павлищево



Город Мосальск

Устроил в себе в субботу выходной и съездил в Калужскую глубинку. Управился очень быстро - стартовал в 6 утра, в 5 вечера уже был дома. Удивительная погода - выезжал под проливным дождем с ураганным ветром, а где-то под Обнинском пересек фронт и въехал в страну полей, березовых перелесков и синего, безмятежного неба. 

Обо всем по порядку:


Collapse )

Страна без Истории: два года спустя.



Почти два года назад я написал в своем журнале пост под названием "Страна без Истории". Напомню его краткое содержание - мы с Сашей Можаевым нашли альбом 1942 года издания, посвященный деревянному зодчеству. Тут надо сказать что дерево - это и есть Россия, это наша история, наш вклад в мировую культуру. В дереве нет итальянской частички души кремлевских соборов. Дерево - это русский "избяной космос".  Так вот ситуация в деле сохранности деревянного зодчества одна из самых печальных. Из 70 памятников, отобранных в альбом 1942 года, до нас дошло 27. А туда было отобрано лучшее из лучших. Рядовая деревянная архитектура исчезла на 90% и более. Сейчас не осталось пожалуй во всей стране ни одной деревни которую можно показать нашим детям и сказать - вот она Россия, рубленная в обло, вот ее церкви и часовни, избы богатые и бедные, светлые и курные, овины и гумна, амбары и бани, колодцы и поклонные кресты.  

Впрочем, ситуация с памятниками архитектуры и культурным наследием в целом немногим лучше, особенно в провинции. Каждый год мы безвозвратно теряем десятки памятников. Два года назад я написал о том что проблема культурного наследия шире чем просто безразличие к нему Великого и Ужасного государства Российского. Это безразличие прежде всего всего народа. Ни одно государство в мире не может позволить себе сохранять и реставрировать все свое культурное наследие. В каждой из европейских стран есть общественные инициативы, направленные на сохранение памятников и зачастую они играют не менее важную роль в общем деле, чем государственные усилия. Да, в России дурацкое законодательство. Но это не повод сидеть и сложа руки ждать когда полумифическое Государство Российское обратит свой взор на тот или иной полусгнивший храм.

Два года назад я кажется был очень пессимистичен в отношении дела сохранения памятников. Я помню дискуссии с убеленными сединами реставраторами, буквально на глазах которых раскатывали стены Китай-города, говорили - ну церковь, ну одной меньше, одной больше. Это, молодой человек, Россия. Мандельштама, молодой человек, читали? Ну тогда помните: Россия, Лета, Лорелея. 

Два года много это или мало? Ну у меня например за это время успел появиться сын. Два года назад мы только начинались копаться в Осташево, и даже не представляли как далеко эти копания нас заведут. Но самое, пожалуй, удивительное, что за эти два года что-то кажется начало меняться. Нет, конечно,большая часть памятников в провинции как стояли в запустении так и стоят. Но вот например сегодня я был на круглом столе, организованном замечательной Анор Тукаевой krokhino , который был посвящен общественным организациям, пытающимся спасти памятники. Былиlion_house, еще несколько активистов. Был Артем Мешавкин - удивительный человек, который вдруг позвонил мне и
сказал - "Знаешь я занимаюсь деревянными церквами. Одна из них Ефремий-Сирин, вроде бы это километров 30 от вас.
В следующем году мы будем проводить на ней противоаварийные работы."  Удивительность заключается в том, что я знаю
Ефремия-Сирина - это уникальная церковь и фантастическое место в Парфеньевском районе, деревянная церковь 1724 года
постройки, одна из последних сохранившихся "деревяшек" в Костромской области. Но она стоит в глухом лесу в четырех
километрах отжилья и до последнего времени была известна разве что кругу людей, проштудировавшему от корки до корки
"Свод Памятников Архитектуры Костромской Области".



Collapse )


 
 

Прогулка по Кириллову



Осмотрев мастерскую Попова, отправились в Кирилло-Белозерский монастырь, где в Александр Владимирович работал над тремя проектами - каменной церковью Введения с трапезной, домиком келаря и церковью Ризоположения из села Бородава. Для начала несколько красивых видов с прогулки по территории и колокольни церкви Введения, а потом несколько запомнившихся деталей из рассказа.


Collapse )



Теремстрой: Путь Топора.



В воскресенье выбрались в Кириллов, где сейчас в мастерской Александра Владимировича Попова собирается сруб Осташевского терема. Вот небольшой фоторепортаж из мастерской и находящегося на ее территории музея плотницких инструментов.


Collapse )


Бло



Париж - самый романтичный и изысканный город мира. Побывать в Париже - мечта любого. Париж - это лучшая архитектура, лучшие музеи, лучшая кухня. А весной... Кто с может исцелить от очарования весеннего Парижа?

Каждую весну сотни, тысячи людей со всех концов Европы прыгают за руль своих автомобилей и едут в направлении Парижа. Некоторые из них едут издалека - Берлин, Прага, Варшава, Братислава, Вена, Любляна, Флоренция, Шеффилд, Неаполь. Мимо мелькают километровые столбы - Париж 200 километров, Париж 100 километров, Париж 50 километров. Стоп. На этом месте эти люди съезжают с автострад ведущих в город на маленькие окольные дороги. Их не интересует Париж. Их не интересует Версаль. Их привела сюда совсем другая религия. Следующую неделю или две они будут жить на муниципальных кемпингах у берега  Сены или просто ночевать в своих машинах на парковках, питаясь уцененными продуктами из соседнего Карфура.  Никто из них не увидит Нотр Дам или Эйфелеву башню. Храмы их религии спрятаны в чаще старого королевского леса в Фонтенбло.

Их религия - скалолазание. И в плоские окрестности Парижа они попали вовсе не по нелепой ошибке. Миллионы лет назад там , где сейчас находится лес Фонтенбло плескалось море, а на его дно потихоньку оседали мельчайшие крупинки песка. Потом море отступило, песок превратился в песчаник, который стал выветриваться, распадаясь на огромные причудливых форм валуны. Местность стала огромным лесом, в котором в средние века французские короли разбили свои охотничьи угодья. Это спасло лес от вырубки, а камни от того, что их распилили на стройматериалы. Теперь на территории огромного, 40 на 70 километров лесного массива разбросаны тысячи, десятки тысяч валунов.


Collapse )


Находки за выходные



Вот, наверное основная. Это в заброшенной деревне в Савинском сельсовете, там три пенька от срубов осталось, совсем хотели мимо проехать не останавливаясь, но Ваня молодец заметил вот такую красоту по углам избы. Теперь вот в раздумии - изба почти упала уже, надо бы как то снять и сохранить. Очень красивый и эстетичный декор (влияние модерна?), нечасто такое увидишь, но непонятно как он без самой избы то смотреться будет. Разве что столб тотемный из двух углов сделать.

Под катом - несколько фотонаходок: 


Collapse )

На деревенском погосте



Два чувства дивно близки нам,
В них обретает сердце пищу:
Любовь к родному пепелищу,
Любовь к отеческим гробам.


В ноябре наши без того немноголюдные края окончательно пустеют. Дачники давно разъехались, грибы уже месяц как отошли. Ясно, морозно, а снега нет. В такую погоду разве что охотники высовывают нос из дома - да и то до первозимья охота - это не охота. Даже в обитаемых деревнях человека на улице не встретишь, и только столбы дымов да лай собак выдают человеческое жилье.

Collapse )