would not it be strange when we are fully grown? (kopanga) wrote,
would not it be strange when we are fully grown?
kopanga

Category:
  • Music:

Don't cry for me, Argentina



Летом 2002 года, когда я в первый раз попал в Аргентину, это была совсем другая страна. После десятилетия попыток правительства удержать одновременно фиксированный курс песо к доллару, и при этом продолжать популистскую социальную политику (выплачивать щедрые пенсии бывшим госслужащим; субсидировать тарифы 30-40% беднейшим гражданам и содержать раздутый штата чиновников и госслужащих) неизбежное наконец случилось. 3 декабря 2001 года правительство одновременно девальвировало песо на 40%, и заморозило вклады в моментом обанкротившихся банках (которые принимали от населения деньги в долларах а одалживали в песо). В течении недели Буэнос Айрес был охвачен массовыми беспорядками. Пикитейрос, начавшие с популярной в латино американских странах формы протеста - бряцанья в сковородки, вскоре перешли к активным действиям и разгромили большинство отделений банков в центре города, а так же попавшиеся под руку гос учереждения и полицейские участки. Администрация президента Де Ла Руа и правительство архитектора финансовых реформ начала 1990ых, спасших страну от гиперинфляции, министра финансов Доминго Карвальо подали в отставку.За две недели Аргентина поменяла трех президентов - второй из них успел продержаться ровно столько чтобы подписать указ о приостановке выплат по внешнему долгу Аргентины. новый президент Дуальде, получивший кресло с единственным условием не выставляться на назначенных через год на выборах полностью отпустил песо и к январю 2001 года оно упало до 3.50 за доллар, то есть почти в 4 раза.

К лету 2002 года хаос только продолжал набирать обороты. Пикитейрос, теперь в основном оплачивыемые различными политическими партиями, продолжали устраивать точечные беспорядки в центре города. Отделения иностранных банков в Буэнос Айресе зияли черными глазницами окон, а остальные ощетинились стальными решетками. Большинство немецких, итальянских, французских и испанских банков в Аргентине закрыли свои отделения и их вкладчики в конечном счете получили копейки или вообще ничего (в отличии кстати говоря от вкладчиков аргентинских банков, которые в конечном итоге через три итерации законов о компенсациях разве что не заработали на своих вкладах). Гордая до болезненности Аргентина стала первой после Судана страной отказавшейся платить по долгам Международному Валютному Фонду. Слово Аргентина стало страшным ругательством в кулуарах МВФ в Вашингтоне, в Лондонских банках и хедж фондах и среди итальянских и немецких дантистов, хранивших свои сбережения в высокодоходных аргентинских облигациях.

Аргентинский словарь пестрел новыми словами - корралито (закон о заморозке вкладов), корралон (первый закон о компенсациях вкладов, конвертирующий вклады в обязательства федерального правительства), апагон (форма протеста когда жители города устраивают темную забастовку - выключают свет и ничего не делают), ассиметричная песификация (вклады и активы банков в долларах принудительно конвертируются в песо по разным курсам), ассиметричная индексация (после конвертации вклады и активы индексируются используя два весьма отличающихся друг от друга индекса инфляции). В финансовом жаргоне поверх мириада уже существующих аргентинских долговых инструментов - БОКОНов, БОНЕКСов, Престамос Гарандисадос с каждым днем множились новые - БОДЕНы, ЛЕБАКи, СЕДРы, в то время как старые причудливо песифицировались, индексировались и реструктурировались. Таким образом аргентинские гос служащие, получившие за невыплату зарплат аргентинским правительством в 1980ые году компенсацию в долларовых БОКОНах с рассрочкой выплаты на двадцать лет, после 2002 года получили вместо них песовые БОКОНы с рассрочкой выплаты еще на 30 лет и индексированные через индекс инфляции про который никто до 2002 года слыхом не слыхивал. Лучшие банковские аналитики разводили руками после бесплодных попыток рассчитать доходность по этим новым инструментам или спрогнозировать их будущие платежи. В любом случае в то что федеральное правительство когда нибудь заплатит по этим бумажкам ни кто не верил - отношение долга к ВВП приближалось к 180%. Параллельно существовало несколько курсов обмена песо на доллары - обычный банковский курс на улице, курс который можно было получить через прогон депозитарных расписок на нью-йоркской бирже (его изобретательные до разных финансовых терминов аргентинцы называли "контадо кон ликви") и курс который ставил центробанк на безналичные деньги. Песо с поставкой на лето следущего года торговалось по 14 за доллар.

Наконец самой незабываемой особенностью аргентинского финансового хаоса были параллельные деньги. Собираемость налогов упала до нуля и все провинции, а так же федеральное правительство разом потеряли возможность платить своим служащим и поставщикам. Вместо живых денег они стали расплачиваться расписками, а так как платить нужно было миллионам людей, то расписки эти выпускались в форме банкнот - одной стороной они были малоотличимы от обычных песо, а на другой стороне была напечатана выдержка из закона согласно которому они выпускались. Единственная ценность этих расписок была в том что они принимались в уплату налогов или муниципальных услуг. Курсы этих расписок к песо соответственно варьировались в зависимости от общего их выпущенного количества, финансового состояния выпустившей их провинции и удаления от этой провинции на котором ими пытались расплачиваться. Например самая массовая параллельная валюта - Патакон, выпускавшийся провинцией Буэнос Айрес внутри провинции котировался в разное время от 40 до 60 сентаво, тогда как расписки нищей северной провинции Чако в самой провинции котировались сентаво на 10, а в Буэнос Айресе ими можно было разве что подтереться. Естественно все пытались подсунуть друг другу на сдачу эти квази-деньги вместо нормальных.

Чтобы оценить масштаб бедствия - вот полный список параллельных валют с указанием администрации, которая их выпускала:
Патакон - пров. Буэнос Айрес
Боно Публико - пров. Катамарка
Куебрачо - Чако
Петробуено - Чубут, Мендоза и Рио Негро
Лекор - Кордоба
Сесакор - Коррьентес
Федераль - Энтре Риос
Боканфор - Формоза
Бокада (транши А и Б) - Ла Риоха
Петром - Мендоза (выпускавшая так же Петробоно)
Семис - Мисьонес
Уарпес - Сан Хуан
Летрас - Огненная Земля
Бокаде - Тукуман
и наконец Лекопами вместо песо расплачивалось федеральное правительство.

Надо ли говорить, что хотя некоторые частные компании и оказались не в пример дисциплинированней Аргентинского правительства и выплачивали свои долги даже в самый разгар кризиса, большинство частных компаний сразу же сказало западным кредиторам "До свиданья за столом переговоров о реструктуризации". К числе этих компаний оказался и Аргентинский Вимм-Билль-Данн, компания основанная еще до второй мировой войны одним предприимчивым портеньо, назовем его доном Педро. Надо сказать что проблемы в этой компании начались задолго до кризиса - еще с начала 90ых производство молока в Аргентине неуклонно сокращалось параллельно с ростом экспорта аргентинской говядины. Проблема очень простая - никто в Аргентине не был готов платить за свои молочные продукты столько чтобы фермерам было экономно держать молочные порды скота, по сравнению с печатавшими твердую валютную выручку мясными. Не смотря на это бизнес Дона Педро занял не мало денег (в долларах) перед кризисом чтобы купить и наладить новые линии сделанные по Даноновским стандартам. Ну а после кризиса выручка упала вчетверо вместе с песо, а платить долги все равно надо было в долларах. Замечу, что дон Педро держался в ходе переговоров о реструктуризации много достойнее большинства своих коллег по несчастью, от кредиторов не бегал и шел на все уступки кроме уступки доли в бизнесе.

В результате, когда все кредиторы собрались в Буэнос Айресе чтобы подписать реструктуризацию, условия на которых остановились обе стороны были таковы что только чудо могло спасти бизнес Дона Педро от нового банкротства в течении трех-четырех лет. Я отловил в кулуарах местного финансиста, выступавшего консультантом молочной компании и задал ему прямой вопрос - "Зачем Дон Педро, которому уже за 80 лет, так цепляется в свою компанию? Ведь очевидно, что подписываемая реструктуризация окончится новым банкротсовом и новой реструктуризацией? Не лучше ли на его месте просто махнуть рукой и оставить компанию кредиторам (не то чтобы им очень хотелось управлять молочным бизнесом в Аргентине)?" Финансист посмотрел на меня через толстую роговую оправу и ответил: "Молодой человек, вы совершенно не понимаете мотивацию моего клиента. У него очень долгосрочные взгляды на бизнес. Возможно чтобы понять его, задумайтесь о том, что за свою жизнь в бизнесе он пережил три войны: Вторую мировую, "грязную", и Фолклендскую; он пережил 10 или 15 президентов, 4 военных хунты, три переворота, революцию, три гиперинфляции, три дефолта федерального правительства, три национальные валюты и 4 собственных банкротства. Все что происходит сейчас для моего клиента - всего лишь мелкие жизненные неурядицы."

Зимой я вернулся в Буэнос Айрес. Было чертовски жарко и даже пикитейрос не стучали в свои сковородки, а лениво дремали под плакатами обвиняющими, в зависимости от пожеланий работодателей, то фашистскую хунту действующего президента Дуальде, то фашистскую хунту собирающегося вновь выдвигаться на выборы бывшего президента-автогонщика Карлоса Менема. Мы поехали на встречу кредиторов в министерство финансов провинции Буэнос Айрес, в административный центр провинции Ла Плату - недалекий пригород, чьи корбьюзьешные пятиэтажные коробки начинаются как только заканчиваются трущобы южного Буэнос Айрес. Все аргентинские города застроены одинаковой квадратной решеткой кварталов, и Ла Плата не исключение из правил. Министерство финансов было старой посеревшей бетонной несуразностью, чем то напоминающей брежневские обкомы партии, занимавшей целый квартал решетки. Пока мы искали место для парковки с балкона соседней пятиэтажки молодой человек прыгнул головой вниз на мостовую. Это произошло прямо на наших глазах. В дальнейшем события разворачивались как в старом итальянском кинореализме. Сразу появились какие то люди, начало быстро растекаться красное пятно вокруг тела. Вдруг раздался истошный женский вопль. Какую то женщину, чьи черты лица были так искажены что было затруднительно сказать кто она - мать, сестра или жена удерживали от того чтобы она прорвалась к телу. Мы зашли в здание - там было почти так же жарко как на улице. Под потолком медленно крутились огромные вентиляторы. Пахло конторской пылью. Старые аргентинские офисные здания славятся своими причудливыми лифтами - памятниками местным кустарным производителям былых лет. Мы поднялись на третий этаж на одном из этих скержещущих чудовищ. Угловая комната, куда нас провели, была до верху заполнена стеллажами одинаковых корешков конторских книг. В центре стоял старый ошкрябанный стол. Окно выходило на тот же угол, где мы запарковались. За окном истошно вопила женщина. Разговора происходившего в комнате я не помню. Речь естественно шла о реструктуризации. Кажется первый зам министра финансов был оптимистично настроен, under the circumstances. Снаружи выла сирена. Было очень жарко, и казалось комната все больше и больше раскалялась. Сидевшие в комнате то и дело извинялись и выходили в корридор проветриться. 

Через два часа мы вышли на улицу. Все посмотрели на место, где лежало тело. Там был чистый, вымытый асфальт - ни вмятины, никакого следа. Один парень бросил - "That crazy guy". Остальные промолчали.

За почти 10 лет все поменялось. Аргентина реструктурировала свой долг в 2005ом, провинция Буэнос Айрес - через год. Страна процветает, несмотря на немного сумасшедшую политику пришедшего к власти семейного клана Киршнеров, за счет экспорта сои и мяса. Китайцы заменили гринго, скупили сотни тысяч гектар под соей и финансируют строительство новой ветки метро в Буэнос Айресе. Дон Педро вновь реструктурировал свои долги. Кажется, он все еще жив.

Вот какая то странная история получилась - много финансового жаргона с одной стороны, и вполне реальная человеческая трагедия с другой. Наверное эта история ровно об этом. Очередная избитая истина - есть куча всякого мусора которому люди посвящают львиную долю своих жизней - политика, финансы, чтение газет, переживания за судьбы родины в интернете итд. А есть настоящие вещи, которые очень часто скрываются за горой этого мусора. Семья. Дети. Жизнь. Смерть. Любовь. Хорошая кубинская сигара наконец, которую уверен дон Педро выкуривает каждый раз, когда реструктурирует свои долги.
 


Tags: Аргентина, рассказ
Subscribe

  • Путник в пустыне

    Я одинокий путник в пустыне Я знаю пути ветра Я знаю пути жажды и солнца Я знаю как идти До заката солнца В пустыне, ровной и пустой,…

  • Эхо другой войны

    Эта девочка Аиша. Она живет в маленькой деревне в тени огромной скалы, которую местные называют "Рука Фатимы". В деревни два десятка…

  • (no subject)

    ...и все таки в Африке есть что то такое что взорвет этот мир. Уффф... На этом про Мали все.

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 19 comments

  • Путник в пустыне

    Я одинокий путник в пустыне Я знаю пути ветра Я знаю пути жажды и солнца Я знаю как идти До заката солнца В пустыне, ровной и пустой,…

  • Эхо другой войны

    Эта девочка Аиша. Она живет в маленькой деревне в тени огромной скалы, которую местные называют "Рука Фатимы". В деревни два десятка…

  • (no subject)

    ...и все таки в Африке есть что то такое что взорвет этот мир. Уффф... На этом про Мали все.