would not it be strange when we are fully grown? (kopanga) wrote,
would not it be strange when we are fully grown?
kopanga

Categories:

О том, чего больше нет и никогда не будет



Эта фотография сделана на берегу Атлантиды. Там, где плывут эти красивые облака, сейчас бегут волны Илимского водохранилища. Сцена снята на спортплощадке Нижнеилимской школы. Кто не знает – село Нижнеилимск было одним из центров Илимской Пашни, самобытной страны в центре Сибири. Берега Илима были заселены казаками и беглыми крестьянами задолго до Иркутска и Усолья. Это было последнее место на пути первопроходцев на восток, где вызревала пшеница, с плодородной землей и удивительным микроклиматом: в Иркутске, на 600 километров южнее, помидоры в открытом грунте не высаживают, а по Илиму сажали. У Илимской Пашни была своя богатая история и традиции. Отсюда уходили на восток казаки Хабаров и Атласов; из Илимских удельных крепостных набирали экспедицию Витуса Беринга;  здесь были в ссылке генералы Карла ХII и вольнодумец Радищев.

С права на фотографии, с палочкой - младший брат моей бабушки Степан, а слева, в очках - его жена, учительница русского в нижнеилимской школе. Сейчас, когда ездил в Иркутск скопировал кое-какие старые фотографии.
 



Бабушкина семья в 1915ом году. Бабушка Катя сидит на коленях у прабабушки Евдокии Иннокентьевны. Прадед, Василий Федорович держит старшего Виктора. Слева от бабушки - брат Митя, он умер в отрочестве, наверно от энцефалита - как говорила бабушка "укусил его кто, и пошло заражение". Справа - старшая Мария, ее в 50ые убили в Иркутске, искали золото..

Золото то конечно было... Василий Федорович, оженившись, пошел в старатели и разбогател. Они с его младшим сводным братом Фимой решили строить хозяйство вместе - первые в деревне купили технику - молотилку и сеялку и современный плуг. Дом построили новый, самый лучший и красивый в деревне. За это Василия Федоровича и раскулачили в 1930ом году. Сначала зимой сослали под деревню Оглоблино, недалеко от того места где работал учителем его старший Виктор. Там они перезимовали 15 верстах от деревни в шалашах. Детей пристроили к разным родственникам, кроме Степана. Летом их повезли в ссылку на речку Мама, ниже по течению Витима от Бодайбо. Там их выкинули в глухой тайге строить поселок для треста Мамслюда. Ссыльных было много, и через три года на берегу глухой таежной реки стоял поселок с аэропортом. Приезжало начальство, говорило - вот какие вы кулаки живучие, кинули вас в тайгу, а вы и здесь вон какие дома отстроили.

А в правом нижнем углу на фотографии - морда. Сколько я про эти морды в детстве слышал от бабушки! баба Дуня их плела и ставила на ельца. Бабушка покойница всегда говорила приезжавшим с Сибири родственникам - что вы мне омуля да омуля, ельца привезите.



Это последняя фотография Василия Федоровича, в 1936 году на речке Маме. В январе 1938 года его арестовали и пешком отправили по этапу в Бодайбо. Там 4 марта 1938 года его расстреляли в Бодайбинской тюрьме. Было ему 68 лет. Баба Дуня умерла по меркам нашего рода тоже молодой - в 77 лет. Наглоталась в свое время слюдяной пыли. Умерла она уже не родине, куда ей дали вернуться во время войны.



А вот сам Нижнеилимск с другого берега реки, от деревни Погодаевой. Бабушкина семья жила в 3 верстах, в деревне Игнатова, а баба Дуня родилась от них через реку, в Черемной. Это уже после войны Степан отстроил избу в самом Нижнеилимске. Места там кругом были замечательные. Было такое место - Красный Яр - крутой бор над Илимом, где грибов не собирали. А еще бабушка любила вспоминать про взвоз - все берега были крутые, но в одном месте открывался пологий спуск, и там она в детстве ходила купать лошадей. Лошадей они держали много - и ездовых, и пахотных. Одно из первых воспоминаний бабушки было о том как они прятали лошадей от Колчака на дальней заимке.



А это уже после войны в избе Степана. В центре - глухой охотник дядя Фима со своей женой тетей Надей. Фиму не раскулачили, и он до конца отдался охоте и заготовке пушнины. Василий Федорович сам был отличный стрелок и охотник, но дядя Фима говорят его превзошел. Ходил на медведя каждый год по многу раз до самой смерти. Здесь ему уже за 70; он совсем оглох еще в 30ые годы. За Фимой и тетей Надей - бабушкина сестра Тося, а справа сидит мужик которого звали Иван Копач - он много времени на приисках провел.

 

А тут перед избой Степана собрались все соседи и родственники. Всех уж он и сам не помнит.

Вспомню тогда при случае о двух которых здесь нет. Бабушкиного деда звали дед Федор. Был он неимоверно худ и длинн. Ходил с палкой и поколачивал всех детей. Родился он еще при крепостном праве и был человеком в деревне уважаемым. По нему и семью называли - Федоровские. По фамилиям в деревне не звали - там было всего три фамилии на три соседние деревни - Куклины, Черные и Черемные. Работал он всегда, только перед самой смертью сказал - ну все, наработался. Лег на полати и через 3 дня помер. Было ему 93 года.

А у младшего брата бабы Дуни Василия было другое прозвище - Советский. Он как то раз за застольем сказал -"Мы, как все советсие люди". Так и пошло за ним и детьми прозвище. У него уже внукам за 70, а их и то иногда Советскими называют.

У деда Федора был второй сын, Степан. Немного пьющий и непутевый. Жил от Василия и Фимы отдельным хозяйством. Когда началось раскулачивание он говорят и выступал больше всех что Василий Федорович - самый главный кулак. Умер Степан уже после войны, изба его совсем развалилась а сам он был немощный. Дядя Фима был против, но дед Степан забрал своего дядю к себе в Нижнеилимск. Похоронили его зимой, был Степан и еще 2 мужика, на том же кладбище где и все родственники лежат, которое сейчас под водой.

 

А это первомай в Нижнеилимске. До затопления Нижнеилимск был райцентром, Усть Илимска и Железногорска тогда не было. Был аэропорт, речной порт. Тут вот сотрудники Речтранса как раз на демонстрации.

 

А вот самый большой дом в Нижнеилимске - купца Черных. В нем райисполком был после революции. Вроде бы его не перевозили при затоплении, слишком большой был, так и сожгли вместе с селом. И бабушкину избу тоже не перевозили - после раскулачивания в ней была школа-четырехлетка, потом магазин кажется. И она тоже сгорела вместе со всей Игнатовой.


 

А это церковь в Нижнеилимске где крестили мою бабушку. Фото 1934 года, разбирают на кирпич для фундамента школы ограду и притвор. Сама церковь простояла до затопления, ее взорвали перед ним. Последним попом в этой церкви был Павел Несторович Калошин, его арестовали в 1930ом, но выпустили и он потом до самого затопления работал учителем географии в Нижнеилимской школе, которую построили на кирпичах из ограды его церкви. Он был эрудит, краевед и огромный патриот своего края. Перед затоплением они с сыном проплыли по всему Илиму и засняли Илимскую Пашню на пленку и на кинокамеру. По моему эти материалы все должны в Железногорске быть...

 

Ну а вот и сама школа в 60ые годы. У бабушки двое братьев и сестер были учителями, да еще жена Степана. Да и все дети Василия Федоровича были начитанные - хотя все кто сколько классов окончили, но многие потом в институтах доучивались. Дед Степан вот например через свое образование спасся - когда была мобилизация в Сибири тех у кого было хотя бы 7 классов брали в артилерию, остальных в пехоту.

Пока все фотографии. Надо еще поискать. Жалко вроде не осталось фото избы в Игнатовой, да и самого Илима нет почти на фотографиях. Самого затопления тоже нет. говорят было страшно - хорошие дома раскатывали и вывозили, а деревни жгли. Потом оставались одни трубы, как в войну и их разбивали. Переселяли в основном в общежития и бараки - квартиры сначала давали только тем кто уже на строительстве станции работал.

По пути из Иркутска обратно у меня было время подумать над тем, о чем на самом деле вся эта история. Лететь долго, а глядя на Сибирь из иллюминатора очень остро ощущаешь что такое пространство и что такое человек по сравнению с ним.
 
Пожалуй, начну объяснять издалека. Я читал много разной современной беллетристики о затоплениях. Одна книга, которая мне очень нравится это «Бальзак и маленькая портниха-китаянка» Дай Сы-цзе – сам автор впоследствии снял по ней фильм. И в книге и в фильме вода -  метафора времени и забвенья. В финале маленькая портниха уходит из родной деревни в город, чтобы раствориться в полноводной людской реке Китая. А ее фанзу в зоне затопления Трех Ущелий захлестывают воды Янцзы, заполняя ее без остатка. В последнем кадре убогая обстановка старой фанзы, хранящая память о маленькой портнихе, плавает в мутном водовороте, перед тем как исчезнуть навсегда.
 
Я хотел бы рассказать совсем другую историю. Я слышал, что в Железногорске, куда переселили многих илимчан из зоны затопления, живет художник, который по памяти рисует пейзажи Илимских берегов. Человек все-таки удивительное создание – он может и уничтожить целую страну, и воссоздать ее заново в своей памяти, своих переживаниях, картинах и рассказах. Я родился через 2 года после того как началось затопление и до 30 лет никогда не был Иркутской области. Но как не странно Илим остается для меня реальней многих мест, где я побывал в своей жизни. Кажется, в 5-6 лет я знал 4 реки в России – Москву, Днепр, Ангару и Илим. Я мог часами слушать бабушкины рассказы об ее детстве в деревне и о далекой, ушедшей под воду, и от того еще более прекрасной, стране вдоль берега быстрой сибирской реки. По моему еще тогда, в детстве я запланировал экспедицию в эту исчезнувшую страну. Это будет не совсем обычное путешествие. Конечно, кое что физически от Илима осталось – можно съездить на водохранилище;  посмотреть башню илимского острога, перевезенную в Тальцы под Иркутском; осталась наполовину подтопленная Старая Игирма; есть музей затопления в Железногорске и несколько домов, перевезенных из зоны затопления в Железногорск и Новую Игирму. Но большая часть путешествия должна будет пройти в пространстве старых фотографий и воспоминаний. С другой стороны, только такие экспедиции и интересны. В конечном итоге пространство – всего лишь бездушная вещь, а все наши лучшие путешествия выдуманы нами самими.
 
Экспедиция на Илим будет интересной. Кажется, я наконец сделал в ней первый шаг.

Tags: илим, семейное
Subscribe

  • ДИМ ДИМЫЧ И КОНЕЦ СВЕТА

    ДИМ ДИМЫЧ И КОНЕЦ СВЕТА 21 декабря 201* года перед крыльцом лавки общества "Гермес" наблюдалось скопление народа. Спросите что за лавка? Что за…

  • ДЕРЕВЕНСКИЙ КИЛЛЕР

    ДЕРЕВЕНСКИЙ КИЛЛЕР Человек в телогрейке рубит дрова. Звук топора: тук-тук, тук-тук отражается в пустых бараках. Человек в куртке дергает за…

  • ЗАПИСКА О МЕРТВОМ ЧЕЛОВЕКЕ (ОКОНЧАНИЕ)

    ЗАПИСКА О МЕРТВОМ ЧЕЛОВЕКЕ (ОКОНЧАНИЕ) Прошли - и тишина. Зажгя ночник, я взял пачку ксероксов и продолжил чтение. "22 декабря…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 36 comments

  • ДИМ ДИМЫЧ И КОНЕЦ СВЕТА

    ДИМ ДИМЫЧ И КОНЕЦ СВЕТА 21 декабря 201* года перед крыльцом лавки общества "Гермес" наблюдалось скопление народа. Спросите что за лавка? Что за…

  • ДЕРЕВЕНСКИЙ КИЛЛЕР

    ДЕРЕВЕНСКИЙ КИЛЛЕР Человек в телогрейке рубит дрова. Звук топора: тук-тук, тук-тук отражается в пустых бараках. Человек в куртке дергает за…

  • ЗАПИСКА О МЕРТВОМ ЧЕЛОВЕКЕ (ОКОНЧАНИЕ)

    ЗАПИСКА О МЕРТВОМ ЧЕЛОВЕКЕ (ОКОНЧАНИЕ) Прошли - и тишина. Зажгя ночник, я взял пачку ксероксов и продолжил чтение. "22 декабря…