would not it be strange when we are fully grown? (kopanga) wrote,
would not it be strange when we are fully grown?
kopanga

Categories:

Три сна о русской политике

ТРИ СНА О РУССКОЙ ПОЛИТИКЕ

Эти три сна объединены одним обстоятельством – они не придуманы, то есть действительно приснились мне в разные годы. Наверно они немного приукрашены, как приукрашен каждый сон, который был так захватывающе прекрасен пока снился, но вот он разбудил посреди ночи и вспоминая его мы боремся с желанием заснуть снова чтобы досмотреть (но тогда сон конечно будет полностью забыт к утру) или броситься немедленно его записывать. Но в России всегда так – спать бы век векущий, да сны будят.

СОН ПЕРВЫЙ/1996

Приснилось мне будто я в квартире на Бирюзова, где вырос. Квартира – двушка на шестом этаже, все три окна и балкон выходят на сосновый лес. Лес посажен чтобы спрятать от посторонних глаз колыбель русской ядерной физики, институт имени бородатого дедушки Курчатова, у чьей гранитной головы меня принимали в пионеры. В моем детстве лес дорастал только до пятого этажа и покачивался зелеными волнами под нашим шестым, откуда открывался вид на весь научный центр, крыши лабораторных корпусов, трубы реакторов  и далеко за ними белые кубики новостроек Крылатского. Сейчас лес вырос, и за его стеной больше ничего не видно. Но в 1996ом наверно было еще так, как в моем детстве, по крайней мере так оно было в этом сне.

И вот во сне я проснулся на шестом этаже белой панельной двенадцатиэтажки на Бирюзова. Лето, воскресенье, пух уже отлетел, но не жарко, солнце с облаками, уже даже не позднее утро, а день, обещающий быть теплым и пустым. Можно посмотреть гонку Формулы, любезно предоставленной фирмой Соминпа из Монте-Карло, а можно просто сидеть в пустой квартире с белыми обоями и ничего не делать. Тем более что мобильного еще нет, а то что я после пьянки поехал не домой а на квартиру к отцу никто не знает.

Включаю телевизор – а там вместо Формулы – экстренные выпуски новостей. В стране чрезвычайное положение, на улицах комендантский час, похмельный Ельцин трубным голосом зачитывает обращение к гражданам России. Обращение длинное, а Ельцин читает его по своей привычке по три слова за раз, с переносами между ними, будто стихи Маяковского. Из текста следует, что с запада на Москву идут мятежные дивизии под руководством лидера КПРФ Геннадия Зюганова, и дед призывает всех людей доброй воли дать им отпор под бело-сине красными знаменами.

Телевизор выключаю, иду в ванну, смотрю на себя в зеркало. Не сплю, вроде как все наяву происходит. Слышу какой то шум за окном, иду на кухню, выглядываю. Между деревьями различаю солдат в камуфляже, технику. Начинают рубить лес. Жалко его до слез, сосны сначала кренятся со скрипом, а потом гулко падают. Достаточно скоро на месте леса остается сведенный под корень пустырь, на котором торчат отдельные трубы, за ним теперь видна лента Москвы-реки, за которой уже Крылатское. Появляется дорожная техника и закатывает пустырь асфальтом. Солдаты занимают позиции по его периметру, видны БТРы и БМП. Вдруг весь дом сотрясается жутким утробным ревом – сверху, будто бы прямо с чердака слетает огромный транспорт и садится на асфальтовое поле под окнами.

Звонок в дверь. Открываю. Там Жандос – пухловатый парень из соседнего подъезда. В детстве мы часто играли с ним в бадминтон в парке недалеко от железнодорожных путей. А в 1991ом вместе сбежали на баррикады к Белому Дому. Вот и сейчас, столько лет прошло, а он притащил бадминтонные ракетки и сетку. Идем на кухню, ставлю чай. За окном уже вечереет и разгружают транспорт. Из него колобками выкатываются американские морпехи и занимают позиции под балконами первых этажей нашего дома.

Тем временем там, за Крылатскими холмами, уже слышен гул канонады, сначала далекий потом все более отчетливый. Снова гул, еще один транспорт. Потом клекот хищных птиц: от нашего дома к Крылатскому несутся на уровне последних этажей многоэтажек четыре вертолета. «Они работают под Вагнера!» - кричу я на ухо Жеке. Мы заворожено чертим взглядом линию их полета, сходящуюся в одну точку, там где через несколько секунд вспыхнет оранжевая завеса напалма.

Кубики многоэтажек Крылатского вспыхивают факелами. С детства я не любил новостройки, но оказывается, что объятые языками пламени они восхитительно прекрасны. Переходим в спальню. В ней одно окно и сдвоенные кровати у дальней от окна стенки. Садимся спиной к стене, вытянув ноги.  На экране окна разворачивается завораживающее зрелище большой войны в большем городе. Смотрим молча, как в кинотеатре. Новостройки взрываются и горят, вертолеты то зависают чтобы выпустить очередной залп то с шумом разлетаются во все стороны. Сухой треск стрелкового оружия, протяжный стон гаубиц, вой реактивных минометов. Чистое вечернее небо разрывается искрами трассеров. Мятежники сбивают очередной американский транспорт ПТУРсом, его обломки горят перед домом, отблески огня пляшут на стенах комнаты. В углу синий ровный свет телевизора, на экране давно уже одни помехи. Нет никакого страха, мы полностью очарованы и поглощены происходящим.

Вдруг на меня нисходит озарение.«Жека! Старик! Ты веришь что этот бородавчатый бобер Зюганов способен на такое?»

«Пожалуй нет»

«И я нет. Но я все понял. Это никакой не Зюганов, это бессмертный команданте Че Гевара пришел к нам творить революцию! И дело каждого из нас, кто еще не успел стать старым и циничным ссыкуном пробраться туда, в Крылатское, где революционные полки зажаты силами реакции и где в этот самый момент решается судьба России – бери выше – судьбы всего человечества»

И мы с Жекой берем наперевес бадминтонные ракетки и спускаемся вниз в подвал, откуда, как я знаю ведет подземный ход на Крылатские холмы, где в этот момент принимает свой решающий бой пламенный команданте Че.

Тут я просыпаюсь в квартире на Зоологической, холодно сука, зима, мороз под тридцать и плохо топят, и долго, кутаясь в одеяло, пытаюсь заснуть, чтобы там во сне помочь делу революции.

СОН ВТОРОЙ/2009


Вечер рабочего дня. Звонит телефон. На проводе - лондонский банк. Сквозь помехи связи слышу, что на продажу есть блок - синдицированный кредит, какой то холдинг, фамилию владельца не могу разобрать. Мамедов? Магометов? Мухаммедов? Одним словом, обанкротившийся русский олигарх. Предлагают подписать конфи, взять билеты и вылетать в Рим (почему в Рим?) на встречу кредиторов с должником. Ну думаю, мало ли на свете русских олигархов Мехметовых; с одной стороны ко всем не налетаешься, а с другой работа есть работа.

Аэропорт Леонардо да Винчи. Встречает водитель в фуражке с красным околышем. Лимузин, в нем бар. За окном черная, располагающая к алкоголизму, итальянская ночь, а в баре - сплошная супертоскана. Лимузин плывет по горным дорогам, а в нем плыву я в обнимку с бутылками. Потом темный провал, яркий свет, острая головная боль. Расписной, в амурчиках, потолок над головой раскачивается в такт ударам крови в висках. Приподымаюсь, сажусь, влезаю в костюм. Смотрюсь в зеркало. Сплю? Если бы... Работа? Долги Магомаева? Ой-ой-ой!

Выхожу, фокусирую взгляд на местности. Палаццо эпохи Возрождения: дворец буквой П, мощеный булыжником внутренний двор, в нем какие то люди, по виду прислуга, одетые в ренессансные костюмы, и в центре двора огромная, выше крыши дома, нефтяная качалка. Тихо, солнечно. Слуги замерли, будто персонажи картины итальянского мастера. Только качалка мерно крутится с тихим электрическим шумом.

Один из слуг жестом приглашает следовать за ним. Захожу в комнату, там уже разложена на кровати смена одежды: ботфорты, чулки, цветастые шаровары, батистовая рубашка, безрукавка, плащ и высокая шляпа с пером. Переодеваюсь. Слуга вручает мне инкрустированную слоновой костью аркебузу. Следую за ним вверх по парадной лестнице.

Там, в главной зале, среди рыцарских доспехов стоит огромный стол. С одной стороны его, как я понимаю, собрались кредиторы. Почти все они переодеты в такие же костюмы, что и я. Рядом с каждым лежит оружие: мушкет, арбалет или шпага. На их фоне выделяются несколько кардиналов в красных сутанах, раввин в лапсердаке, арабский шейх в белом балахоне, сикх в тюрбане, перепоясанный ритуальным оружием, и два папуаса с вставленными в нос человеческими костями.

"А клиент весьма неразборчив в выборе партнеров по бизнесу." - думаю. - "Надо, однако, выяснить кто он."

Присаживаюсь, снимаю шляпу, отираю лоб, наливаю газировки из фужера. Напротив сидит несколько человек в разоцветных беретах с перьями, среди которых выделяется статный черкес в бурке. Перед ним табличка: Тимур ... Муслимов? Мамаев? Сколько не щурюсь, не могу разобрать. Рядом с Тимуром изящный позолоченный пистолет.

В зале тихо, а за роскошными, от пола до потолка, окнами с легким жужжанием крутится нефтяная качалка.

Я силюсь разглядеть знакомые лица. Никого. Понимаю, что даже не помню названия банка, пригласившего сюда. Справа от меня сидит папуас. Сосед слева, переодень его в костюм и галстук, вполне мог сойти за лондонского банкира. Представляюсь. Веду ни к чему не обязывающий разговор. Вроде расположил собеседника. Пора - думаю - осторожно, не признаваясь в полном неведении, выяснить, кто наш клиент. Отпускаю дежурную шутку про английский футбол и русских олигархов. "А Тимурчик, у него то что? Запамятовал..." Сосед начинает тихо шептать и рисовать на салфетке схему. Из нее выходит, что Ньюкасл владеет через сеть подставных компаний контрольным пакетом в Сандерлэнде, Сандерлэнд через подставные конторы владеет Эвертоном, Эвертон - Ливерпулем, а Ливерпуль - Ньюкаслом. "А кто владеет кольцом?" - шепчу я. Сосед молча указывает на Тимура. Тимур, не моргая, смотрит на меня. Я отвожу взгляд. Сосед справа вытащил кость из носа и чешет ей спину.

Тимур подает знак. Опускается огромный экран, на нем начинают мелькать таблицы и цифры. За столом возникает оживление. Больше всех возбуждены сикх и несколько лондонских инвесторов, особенно один из них, высокий, в полосатом желто-синем берете - узнаю в нем известного управляющего крупного хеджевого фонда. Я начинаю понимать, что за столом собрались несколько враждебных друг другу классов кредиторов. Напряжение возрастает. Сосед справа мусолит во рту вытащенную из носа кость. Красивое черкесское лицо Тимура беспристрастно изучает спор.

Децибелы ползут вверх. Все начинают перебивать друг друга. Управляющий в желто-синем берете орет на сикха "Motherfucker!" Вдруг Тимур хватается за пистолет. Управляющий падает на стол, раскинув руки. Из его рта на белую скатерть вытекает струйка крови.

Снова становится слышен электрический гул качалки. Даже папуас перестал причмокивать костью. Каждый тихо сидит месте. Рядом - оружие. Каждый смотрит на Тимура. Тимур смотрит на каждого.

"А я то что? Не то что не купил здесь долгов, даже конфи не успел подписать!" - просыпаюсь я в холодной поту.


СОН ТРЕТИЙ/2011

Перед выборами снился сон. Ушел я с работы и занялся тем, о чем промечтал все детство – стал курировать коллекцию окаменелостей. Тут по случаю в рамках новой политики в области культуры расформировали музей имени Пушкина, выселили его за МКАД, раскурочили копию Давида кувалдами, ну а на ее место въехал я со своими плезиозаврами и гигантскими ленивцами. И вот как то ночью, заработавшись так что в глазах стало рябить от окаменелых крылышек каменоугольных стрекоз, выхожу я из музея чтобы успеть к последнему поезду метро. На Волхонке поздняя осень, слякоть, в тумане плывет силуэт лужковского собора. Прохожу мимо кремлевской заправки а в голове все еще трещат полеты на четырех крыльях. Внезапно за спиной визг тормозов. Вровень со мной останавливается красная Субару WCR, открывается окно: за рулем Путин, в плаще Нео и очках агента Смита из кинофильма Матрица. Жестом приглашает присоединиться к нему. Похолодело внутри, но делать нечего, сел.

Путин нажал на газ, промелькнули особняки Пречистенки, и вот мы на Садовом. Скорость за 200 км/ч, дорога пустая, у нас «зеленая волна». В молчании накрутили пару кругов. Свернули на Дорогомиловскую, притормозили у кафе «Хачапури». Внутри накрытая поляна, официанты в ливреях, все вытянуты по струнке перед Путиным, ну и предо мной как его гостем – мелочь, но не скрою, очень приятная. Сели с угла огромного стола. Молча выпили Оджалеши. «Ничего» - спрашиваю – «Что Онищенко не велит?» - «Мне можно» - улыбается Путин. Потом начал распрашивать про окаменелости. Признался, что до того, как начал усыплять животных ампулами, долгие годы увлекался микропалеонтологией. Даже тиснул под псевдонимом научную статью о пермских радиоляриях. Выпили еще, закусили лобио. Разговор на некоторое время задержался на детях. Я рассказал Володе, что у моих все хорошо, а он пожаловался, что дочери не разделяют его увлечения ни зоологией, ни окаменелостями. И вдруг, Путин внезапно переходит к тому, зачем он меня позвал. Сообщил, что уже несколько лет пытается примириться с Мишей Саакашвили. – «Говно вопрос, Володя, будем действовать через Петю Клейтмана, они бывшие коллеги.» - «Да видишь, Андрюша, такое дело: у Мишико есть условие начала переговоров. Мы должны вернуть скелет австралопитека Люси, который группа Альфа выкрала из музея Сталина в Гори во время войны 2008 года. Грузины прятали его под памятником вождю. Сейчас – только это государственная тайна – скелет хранится на Красной Площади, в Мавзолее. Мы даже удвоили караул.» Я начал утешать Путина, рассказывая про современные достижения в области палеонтологии приматов, про то что найдены более древние остатки гоминидов, чем Люси. «И вообще» - говорю – «австралопитеки – тупиковая ветвь развития. Я так лично считаю, что Хомо произошли от более древних гоминидов напрямую, минуя Люси.» Выпили еще и перешли к шашлыкам. Совсем расслабились, друзья. Отрываю нежную ягнятину с шампура, бью кулаком по столу: «Короче! Володька! Ебать ту Люсю! Завтра летим в Тбилиси! Там шашлыки лучше! А Мише привезем мамонтенка Диму!» Путин строго посмотрел на меня, достал из кармана смартфон. На заставке мелькнула парочка велосирапторов. Позвонил. Говорит очень серьезно: «Завтра в семь во Внуково. Никаких опозданий! Вопрос идет о судьбе России, о судьбе наших ископаемых!»

Вышли под дождь. Володя предложил подбросить до дома. «Володя – тебе на Рублевку, мне на Киевку, подбрось до угла третьего, я там ара-такси поймаю». Не заметил как оказался на развязке автострады под дождем. Стою удивленный, думаю, не буду больше стрекоз по ночам препарировать, наяву уже такая муть мерещится. Вытянул руку – вместо копейки тормозит лимузин, собранный на базе гелика. Открывается дверь. Внутри две лавки, между ними стол, на столе разложены карты. Сидят полковники ФСО в смешных мундирах, вроде как у Муамара Каддафи, две фуражки с донышками-аэродромами. «Садись» - говорят – «подвезем». Поехали. Они продолжают дуться в гусарского. «Давайте на троих» - говорю – «Почем вист?» - «По нашим законам, законам патриотов, один вист стоит одну советскую копейку. У тебя есть?» Порылся в карманах: «Ладно, дома найду.»

Остался должен рубль шестьдесят три копейки. Нет у кого одолжить? Вдруг вернутся за выигрышем?

Tags: текст
Subscribe

  • ДИМ ДИМЫЧ И КОНЕЦ СВЕТА

    ДИМ ДИМЫЧ И КОНЕЦ СВЕТА 21 декабря 201* года перед крыльцом лавки общества "Гермес" наблюдалось скопление народа. Спросите что за лавка? Что за…

  • ДЕРЕВЕНСКИЙ КИЛЛЕР

    ДЕРЕВЕНСКИЙ КИЛЛЕР Человек в телогрейке рубит дрова. Звук топора: тук-тук, тук-тук отражается в пустых бараках. Человек в куртке дергает за…

  • ЗАПИСКА О МЕРТВОМ ЧЕЛОВЕКЕ (ОКОНЧАНИЕ)

    ЗАПИСКА О МЕРТВОМ ЧЕЛОВЕКЕ (ОКОНЧАНИЕ) Прошли - и тишина. Зажгя ночник, я взял пачку ксероксов и продолжил чтение. "22 декабря…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments